Эх, голубушка, Айгерим Айгеримовна, хочется мне хлебца с луком

03 Окт 2017

рецензия Дмитрия Птичкина на спектакль «Ленин и Христос»:

Хочется чего-нибудь экзистенциального…

Пресыщенный избитыми формами классического искусства, доступными нам с экранов кинотеатров и театральных сцен, я направился в бывший «Дом пионеров», где оказался среди немногочисленной публики на спектакле «Ленин и Христос».

Ленивым зрителям, привыкшим к информационному «фастфуду» предложили совершенно не мыслимые, не комфортные условия. Зрительный зал переместился на сцену. «А вдруг нам на голову что-то упадет?!» — рассуждала обескураженная публика. Другие жаловались, что это сделано специально, что бы никто не мог сбежать. Недовольство дискомфортом расположения отражался на лицах отдельных граждан, посетивших представление. Узенькие скамейки, тесные ряды заставляли нас слегка простуженных, немного замерзших и нервных сбиваться в кучку.

Бочка, установленная в центре сцены, стала предметом обсуждения и догадок. Она была и реквизитом, и самым главным зрителем, и предметом, притягивавшим всеобщее внимание.

Наконец свет на сцене погас и началось представление.

На первый взгляд классическая структура представления скрывала в себе ряд подвохов. Персонажи, узнаваемые больше по форме нежели по содержанию, последовательно возникали на сцене соблюдая правила композиции классического произведения. Все это было – единство места, времени и действия.  В безумном эксперименте столкнулись и сотрудничали, казалось бы, два совершенно не сочетаемых характера – борец Ленин и жертвенный Христос.

Христос снова и снова приносит себя в жертву ради идей, провозглашаемых Лениным со сцены. Последнему совершенно наплевать, что будет с этой жертвой, ведь для достижения великой цели – «Искусства Супернова» — все средства хороши. Даже можно пожертвовать Богом во плоти.
Мы видим, как бочка превращается в крест, которому предстоит раз за разом безуспешно взойти на театральную голгофу. Христос больше напоминает Сизифа в царстве мертвых нежели космонавта, готовящегося покинуть тело-скафандр ради того, чтобы выйти на встречу к Богу-Отцу, оставляя мертвый космос грехопадения. Бунтарь Христос бросает обувь в Ленина и поет драматичную индийскую песню взывая к бездушному Ленину.

Кто он Ленин? Это Царь в царстве мертвых. Погружаясь в его философию, мы вдруг оказываемся в тянутыми в путешествие по закоулкам его собственного Ада.  Во тьме его рассуждений бочка приобретает гигеровский образ кокона лицехвата , широко известного нам по фильмам Ридли Скота «Чужой» и «Чужой: Завет». Как андроид Дэвид в фильме «Чужой: Завет» Ленин заманивает нас в свои чертоги, чтобы поселить в нас химеру. Как лицехват он держит нас в плену сцены и не дает высвободиться. Он не дает нам шанса уйти. Ленин в своем стремлении создать «Искусство Супернова» готов стать творцом химер. Он готов втянуть нас в свои  немыслимые эксперименты, вовлечь нас в авантюры, создать невыносимые условия, что бы взрастить в нас грудоломов, которые начисто истребят основы традиционной человеческой культуры. В его руках Христос – это материал для безбожных экспериментов, продуктом которых станет «Искусство Супернова».

На первый взгляд абсурдное произведение, с неявно выраженной структурой и слабовзаимодействующими героями, фокусирует наше внимание на проблеме современной потребительской культуры. В этой культуре искусство приобретает качество «фастфуда». Зритель посещает театры и кинотеатры, с целью потребить очередной «гамбургер» голливудского кинематографа или «духовный» винегрет российского производства, французского «оливье» , приготовленного по классическому и давно избитому рецепту. Ленивый зритель оброс «жирком» безучастного и равнодушного потребления знакомых образов. Искусство давно перестало быть авангардом, сопровождающим человеческую цивилизацию на пути славных подвигов покорения вселенной.

Что нужно что бы пробить этот толстый слой «жира» и заставить зрителя думать? заставить сопереживать персонажам? заставить вовлечься в действие? Автор спектакля ненавязчиво подсовывает нам идею химер, которая должна разрушить нашу плоть изнутри и вместе с этим выпустить на свободу новую форму жизни способную разжечь звезду нового искусства.

Удивительно. Сидя на сцене мы не ожидаем рождения чудовища и только безвольно наблюдаем за развитием событий, которые бесцеремонно прерываются вторжением представителей власти.

Власть, которая отождествляется с людьми, избравшими ее форму требует прекращения представления. Появление актеров в пагонах живо встряхивает задремавшую публику. «Что мы делаем здесь?» — задает себе вопрос рядовой зритель. «Как я буду все это объяснять?», «Хочу домой в тепло, комфорт…подальше от этих разборок».

Но вот что действительно важно – требование «власти» прекратить-  это естественное требование большинства не готового воспринимать новые формы творчества. Это защитный механизм против зарождения химер. И это на мой взгляд оправданная функция.

С этими мыслями и впечатлениями, я покинул представление, которое, на мой взгляд, удалось. Мне хочется поблагодарить актерскую труппу: Айгерим Айгеримовну, Ленина и Христа, людей в пагонах за то, что они постарались и оживили театр своим трудом, а также тех, кто остался за кулисами. Проделанная работа, выводящая зрителя из зоны комфорта, заставляет задуматься о поиске новых идей и смыслов. Заставляет задуматься о функции и предназначении искусства в нашей современной культуре.

Share

admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *