творческая группа 705

творческая группа 705,
ШТАБ

Осень патриарха по-центральноазиатски. Глава 1

26 февраля 13:00-19:00
Научно-методическй музей изобразительных искусств при НАХ КР, Тоголок-Молдо Молдо, 50 (напротив стадиона “Спартак”)

“Осень патриарха…” – это цикл мероприятий, целью которых является критическое осмысление патриархальности, в том числе через художественные практики.

Прекрасная книга Маркеса “Осень патриарха”, повествующая о тиранической и чудовищной, но и униженной фигуре диктатора, – это не книга о далекой Латинской Америке, которой может вообще нет. Это книга о нашей действительности, достаточно оглянуться… а вместе с реальным признанием диктаторов, мы признаем что нас окружает насилие, угнетение и страх… Все общество проникнуто “естественной” властью Отца (Агая). Что тогда?

Программа мероприятия:

13:00 – 14:45, чтение текстов:
отрывок из романа Г. Маркеса “Осень патриарха” (читает Марат Р.)
отрывок из произведения Ф. Энгельса “Происхождение семьи, частной собственности и государства” (читает Диана Ухина)

14:45 – 15:30, показ анимационных фильмов:
“Осторожно. Welcom” (реж: А.Батина, Дж. Мурзахметов, Марат Р.)
анимационные работы, посвященные теме агайства (творческая группа 705)

15:30-16:00, лекция-дискуссия:
авангард vs. патриархат (Георгий Мамедов)

16:00-18:30, просмотр фильма:
“Последний король Шотландии” (реж: Кевин МакДональд)

прослушивание радиоспектаклей

выставка рисунков, посвященных теме агайства

10 февраля в 19.00 – чтение рассказа Ф.Кафки “Деревенский учитель” (Марат Р.) и отрывка из романа У.Эко “Маятник Фуко” (Георгий Мамедов)

/Темир Кадыров. Агай/

Эта история повествует о ценностях мужского, распространенных в патриархальном обществе, которые воплощает в себе Агай, иногда Его называют Настоящий мужчина или Великий Он, а иногда и просто – Петух. Название «Мусорный бак» история получила по последнему эпизоду, когда героиня избавляется от своей старой одежды. Тем самым подчеркивается несогласие с миром Агая…

http://soundcloud.com/dianaukhina/radioplay-01

Вчера я поделился с Мирбеком идеей о спектакле под рабочим названием “Сон маленького человека”. В основе идеи лежит мой сон в доме Агая.
Однажды я работал у него дома допоздна и лег спать. Однако мне никак не удавалось заснуть – я почему-то вспомнил об инсталляции Херста:

а потом я задремал… во сне акула Херста помогала мне понять “вещь-в-себе” Канта, мол, смерть акулы остается вещью-в-себе для нас. А что если нет? Т.е. если рассмотреть гипотетическую возможность самим оказаться в емкость с формальдегидом. Что тогда? Являются ли проблемы подчиненного вещью-в-себе для Агая? А что если Агая погрузить в тот самый формальдегид?… Если скульптуры тигров, быков, леопардов ставятся около прокуратуры, министерства транспорта, министерства внутренних дел, то инсталляция Херста… около какого министерства она должна быть установлена? Может около министерства рыбного хозяйства? А Агай? Где должена быть установлена скульптура Агая? На площади? На коне?
Continue Reading »

Впервые творческая группа 705 представляет свой спектакль за пределами Бишкека, но и проблема, озвученная в спектакле Король Крыс, выходит за пределы Бишкека – проблема патриархальности. В спектакле рассказываются истории об Агае – главном петухе в своем курятнике:

/фото: Илья Каримжанов/

Реквизит к спектаклю довольно минимален: стол, стул, книги, литровая банка воды. Вот пожалуй и все. Стол и стул основа кабинетного мира, в который погружен Агай, которого обыгрывает рассказчик. Поэтому стоит правильно подобрать основные реквизиты. Стол и стул должны быть старыми, нести на себе отпечаток времени. Именно такими столами и стульями все еще полны наши университеты и институты, где время словно остановилось на века.
Continue Reading »

творческая группа 705,
Культурный центр “Бактрия”

28 января, 16:00, Театр Падида (зимний зал), Душанбе

Король Крыс – мифическое создание, представляющее собой сросшихся крыс. Согласно преданиям, встреча с Королем Крыс предвещала беду.

Моноспектакль “Король Крыс” является рефлексией на патриархальные практики, господствующие в ЦА, в форме анекдотичных историй: воспоминаний, слухов и фантазий. В основе истории лежит повествование очевидца о взаимоотношениях между патриархальным начальником и подчиненными.

Вход свободный.

тел. для справок: 93 443 45 28, 227 03 67

Предварительный режиссерский сценарий

Действующие лица:
Человек (Ч),
Таракан (Т)

Описание комнаты:
Старый стол
2 старых стулья
холодильник
газ плита

Радиоприемник, расположенный в тени (Часть 1) и появившийся на свету (Часть 2, 3) – сделан из страх и разных деталей. Все это чудом крепится в коробке и похоже на паутину из проводов, в которой, как мухи застряли лампочки, старые детали.

Часть 1.

На сцене стол. За столом сидят Т и Ч (который штопает ботинки) за накрошенной капустой. Стук резания капусты.

Здесь мы ожидаем такой эффект. Зритель видит Т. – елки-палки, думает он, что за ерунда – громадный таракан! за столом! с человеком! Второе – елки-палки, почему стук резания капусты, когда она уже нарезана.

Ч. отодвигает стул со скрипом, надевает ботинок. Медленно подходит к холодильнику. Останавливается.
Т: Возьми молока!
Ч. достает из холодильника трехлитровую банку с молоком, где что-то черное плавает. Подходит к своему месту. Т. принимается пить молоко, с удовольствием, пошлепывая губами, достает хлеб из авоски, смачно макает.
Т: (монолог о молоке, завершенный резанием барана)
Ч: Сегодня, возвращаясь с работы, я шел по городу… По большому счету, мне было все равно куда идти.
T: Мг…
Ч (медленно, тяжело, с остановками): Сначала, мне хотелось идти там, где горят фонари… Когда горят фонари, мне спокойно. И совершенно обычно я проходил мимо маленькой улочки. Мы с тобой там часто ходим.
Вдоль забора (по правой стороне) растет хмель. Там еще очень старый забор, который с трудом можно различить под этим хмелем. К слову, фонари на этой улочке совсем не горят. И она очень длинная и безлюдная.
Нельзя сказать, что там вовсе темно. Просто светлое пятно находится в конце этой улицы. И свет очень диффузный, расплывчатый и какой-то желтый, умирающий свет. По крайней мере, мне так кажется. Иногда путь освещают фары машин, проезжающих мимо. Но это бывает очень редко.
Я шел по направлению к свету. Понимаешь, темнота вызывает озноб, где-то в животе. И хотя это не приятное чувство, и я от него стараюсь уйти, но в этот раз, я решил проникнуться им в полной мере, что бы запомнить его навсегда. Вместе с этим, пришло понимание моих детских страхов. Ожидание встретить чудовище или увидеть призрака.
Так я шел некоторое время. Справа тянулся забор, в отсветах проскальзывали тени, отбрасываемые щупальцами плюща. Далекий свет не становился ближе, но стал для меня ориентиром. В конце-концев я привык к этому сумраку. Мои глаза привыкли.
Я остановился потому, что откуда-то выскочило это мимолетное чувство сомнения неопределенности. Мне даже показалось, что оно превратилось в крысу и убежало под забор.
В этот момент я поднял свой взгляд, что бы убедиться, что свет находится все там же.
Так я увидел ее силуэт. По правде говоря, сначала, мне показалось, что это белый пакет застрял в ветках хмеля. Какой-то несуразный образ. За тем, я подумал, что это призрак. Я подумал так потому, что «пакет» как бы развернулся и стал «смотреть» в мою сторону.
Я медленно подошел ближе и разглядел в сумраке молоденькую девушку в белом платке. Она смотрела сквозь меня и шептала молитвы. Спустя мгновение я заметил, что она как бы выступает из темноты. Вернее часть ее была скрыта в сумраке углубления в стене, а лицом она была обращена к свету.
Рядом с ней было очень холодно. Просто мне кажется, что в этот момент, я почувствовал мороз, пробирающийся от моих ступней…
Я не стал задерживаться. Я пошел дальше.

Часть 1 направлена на описание традиционности, на быт традиционности, на его темную сторону (резания барана, женщина). Тема внутреннего переживания.

Часть 2. Внешний мир.

В этой сцене через радиоприемник врезается внешний мир, который, кстати, представлен все теми же нашими героями.

Ч. начинает чистить картофель. Т достает различные радиодетали из авоськи, начинает паять – дымок канифоли поднимается вверх. Т включает радиоприемник.

1 речь (голосом Т): новостная лента о том, как тараканы напали на муравьев.
Реакция: Ч засыпает под новостную ленту, а Т внимательно слушает

2 речь – программа мыльные оперы (голосом Ч) трагическая драма, слезы, просьба прощения, стенания
Реакция: Ч внимательно слушает, погружается в детали своей одежды, ковыряется в всяких дырочках, пытается достать кучу дырочек на спине, Т щелкает орехи, собирает крошки.

3 речь: Исследователям белого шума предлагается вырезка (белый шум)

Часть 3.
Под завершение 3 речи, Ч достает петлю
Т (продолжая жевать крошки): Это не поможет
Ч: знаю (он готов принять решение)

Ч встает, подходит к холодильнику.
Радиоприемник: Программа “Смак”. Рецепт готовки сердца. Достаем из холодильника сердце…

Ч достает из холодильника сердце

Радиоприемник: Включаем газ, разогреваем сковороду

Ч включает газ, разогревает сковороду

Радиоприемник: Бросаем картошку и капусту и тщательно обжариваем

Ч бросает картошку и капусту и тщательно обжаривает

Радиоприемник: Теперь бросаем сердце и обжариваем до образования корочки. (Музыка)

Ч подходит к столу с обжаренным сердцем. Садится и торжественно, хладнокровно начинает есть сердце. Комната затемняется. Т продолжает есть крошки.

О. Ваулина, В школу, 1920-е годы

лекция и дискуссия об анти-патриархальной программе в искусстве 1920-1930-х годов и ее связи с сегодняшними практиками эмансипации в Центральной Азии.
Буквально с первых дней установления советской власти в Средней Азии, большевики начали активную и жестокую борьбу с господствующим на этой территории патриархальным жизненным укладом. Революционное стремление большевиков разрушить старый мир и построить новый нигде более так отчетливо и непосредственно не проявило себя и не произвело такой сложной и неоднозначной динамики как в Средней Азии, где в течение двух десятков лет были уничтожены практически все, веками складывавшиеся мировоззренческие и жизненные практики, а взамен их были созданы новые социальные институты и установлены совершенно иные социальные отношения.

Этот период нового жизнестроения на территории Средней Азии вбирает в себя одновременно и опыт колоссальной модернизации экономики и социальной жизни и соответствующей ему общественной эмансипации, и репрессивный опыт колониального подавления и разрушения социальных отношений. Эта противоречивая борьба с патриархальным угнетением находит свое отражение в работах художников 1920-1930-х годов, которые, сознательно или нет, добровольно или под давлением, становятся одними из основных ее агентов. В работах этого времени мы находим и язвительное, саркастическое высмеивание патриархата, особенно наиболее типичных его проявлений – угнетенное положение женщин (многоженство, ношение паранджи) (М. Курзин, В. Уфимцев, О. Ваулина), и создание образа нового общества, победившего реакционное прошлое и окончательно расставшиеся с его пережитками (А. Волков, У. Тансыкбаев, активисты Самаркандской Изофабрики). Есть и совершенно иные опыты взаимодействия с патриархатом, существующие отдельно от бушующей в это время демиургической стихии. К ним относятся жизнь и творчество Александра Николаева, принявшего ислам и назвавшегося Усто Мумином.

Сегодня все очевиднее и очевиднее становятся реакционные процессы, и наверное, можно сказать, что мы переживаем «патриархальный ренессанс», который получает выражения как в реставрации традиционалистских практик и институтов – религиозных, клановых, так и в более модернизированных формах, когда патриархальная докса прочно интегрирована в обывательское мировоззрение и образ жизни. Эта ситуация делает эмансипаторную и анти-патриархальную повестку вновь актуальной и востребованной, однако, контекст ее реализации разительно отличается от начала ХХ века. Сопоставлению, выявлению связей и различий между историческим опытом 1920-1930-х годов и сегодняшним днем и будет посвящена наша открытая лекции и дискуссия.

сцена, когда по радио передается сцена отчаяния.

Вчера пробежался по эскизам, которые составлялись в Душамбе. Там Т и Ч друзья, очень теплые друг другу. Они даже вместе курят. Т это много повидавший на свете… В разрабатываемой версии Т и Ч антагонисты, противоположности, которые, кстати, друг друга не воспринимают. Когда мне видится сцена сидения напротив друг друга, то это некий антагонизм и совершенно мне не видится сцена совместного курения при таком расположении героев.